Н.М. Гальковский, Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси 

Назад ☧ К оглавлению ☧ Вперед
Начало сайта ☧ Библиотека

Уставы князей. Соборные постановления.

К каноническим постановлениям русского происхо-ждения должны быть отнесены уставы наших князей, определявшие область церковного суда, который был одним из средств борьбы против язычества. Стремясь к скорейшему и наиболее глубокому усвоению русским народом христианства, наши князья официально предоставляли церкви право суда над некоторыми видами преступлений. Св. Владимир первый дал тому пример, как это показывает приписываемый равноапоотольному князю Устав 3). Устав св. Владимира пользовался у нас широ

3) В нашу задачу не может входить сложный вопрос о подлинностн устава св. Владимира. С некоторыми ограничениями и мы признаем, что устав этот по существу принадлежит св. Владимиру. Проф. Беляев. Локции по истории русск. законодательства. М. 1879 г., стр. 203—205. Ключевский. Курс русской истории, ч. 1, Моск. 1904 г. стр. 304.

[104] ким распространением: до нас дошло большое количество списков этого памятника со многими вставками и переделками. Какое важное значение придавали уставу Владимира — видно из того, что он служил юридическим руководством даже в XVI ст.: он внесен в Стоглав, глава 63.

По Уставу Владимира Церкви предоставлялась щирокая судебная власть над христианами. Митрополит и епископы судили не только церковные преступления, но гражданские и уголовные: роспуст (развод), смилное (брачный договор с назначением неустойки), заставанье (прелюбодеяние), умычка невест, пошибанье 1) промежи мужем и женою о животе (ссора об имуществе), в племени или в сватьстве поимуться (брак в родстве), ведьство (ведовство), зелииничьство (отравительство), потвори, чародеяния, волхования, урекания (попреки) три: бляднею и зелии, еретичьство (скорее колдовство, чем ересь); зубоежа (укушение в драке); побои родителей детьми или снохою евекрови; брань скверными словами; споры о наследстве; церковная кража; мертвеци сволочать (гробные тати, разрывавшие могилы и похищавшие одежды с трупа); крест посекут или на стенах трескы (щепы) емлют из креста, (порча крестов на полях или дорогах, а также порча изображений креста на стенах жилищ) 2); оскорбление чистоты и святости храма; если жена раздавит лоно мужчины; или кого застанут с четвероножиною (скотоложество), или кто под овином молится или во ржи или под рощением или у воды, или девка дитя поврьжеть" 3).

Другим юридическим памятником того же рода является устав князя Ярослава, сына Владимирова. По сравнению с уставом св. Владимира, устав Ярослава представляет значительный шаг вперед 3). В первом уставе только в общих чертах указывались проступки, подлежа

1) Пошибанье — по объяснению Павлова — изнасилованье. Курс церковн. права 1902 г. стр. 138. Если принять такое толкование, то пошибанье не относится к дальнейшим словам. 2) Голубинский. Истор. рус. церк. 1, 1, 620—625. Павлов. Курс церков. права, стр. 137—142. 3)Текст Ярославова устава — Голубинский, Истор. рус. церк. 1, 1,629 и след.; арх. Макарий, Истор. рус. церк. т. 2, изд. 3, стр. 359. 138.

[105] щие суду церкви. Размер наказаний не указан, это могло зависеть от усмотрений судей, лиц духовных. В уставе Ярослава точно указан размер взысканий и кроме того часто указан порядок судопроизводства: иногда суд бнл чисто церковный, иногда с участием княжеского судьи, если затрогивались и интересы государства, или же если преступление было совершено лицом духовным. Ведению одного церковного митрополичьего суда подлежали следующие лица и греховные проступки: блуд, — виновные помещались в церковный дом (ст. 5); прелюбодеяние и двоеженство, при чем вторая жена или второй муж помещались в церковный дом, (ст. 8, 9, 15); самовольный развод, даже в том олучае, если супруги жили по языческому браку, не венчавшись; только в последнем случае пеня была вдвое меньше (ст. 16); блуд иноверца с русскою, — виновную женщину помещали в церковный дом (17 ст.), мужчина же, грешивший с беременной или жидовской, если не прекращал связи, то помимо штрафа, отлучался от церкви и сообщения к христианами (ст. 52); блуд с черницею, — полагалась епитимия (ст. 18); вообще блуд в степенях родства (ст. 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26); принуждение к замужеству и браку (ст. 27, 46); воровство (ст. 33, 34, 36); чародейство в случае непрекращения занятия этим делом (ст. 39); драка (ст. 40, 41, 42, 43); бивший родителей кроме наказания помещался в церковный дом (ст. 44); распутство и пьянство черного и белого духовенства (ст. 45, 47); употребление нечистой пищи — конины, медведины (ст. 48); сообщение в пище и питье с некреще-ными, иноязычииками и отлученными (ст. 50—51). Двойному наказанию, штрафу в пользу митрополита и гражданскому наказанию (князь их казнит) — подвергались следующие проступки: умычка и насилие над девушками (ст. 2 и 7), самовольный развод (ст. 4), мужская неверность (ст. 8). Скотоложество каралось штрафом, епитимией и казнью по закону [ст. 19).

Всматриваясь в систему суда по уставу Ярослава, можно заметить, что преступления чисто нравственного характера, не заключавшие в себе вреда ближяему, подлежали суду церкви; как напр. волхвование. браки в близких степенях родства, общение в пище с язычниками, упо [106] требление недозволенной пищи и проч. Проступки же, заключавшие в себе вред ближнему и нарушавшие общественный порядок, напр. умычка девиц, самовольный развод, оскорбление словом и делом, разбирались совместно митрополичьими и княжескими судьями. 1)

Итак, устав Ярослава различает грех, как нарушение чисто нравственного закона, и преступление, заключающее в себе, кроме того, нарушение прав личнопти и общества. И с принятием христианства русский народ долго еще руководился и управлялся своим старым юридическим преданием, "законом русским" о котором упоминается в договорах русских с греками. Но это обычное право языческой Руси не могло уже удовлетворить новым потребностям. Христианство внесло в русское общество высокие нравственные принципы, вследствие чего многие поступки, законные или безразличные с языческой точки зрения. теперь становились греховными, след. недозволенными, напр. многоженство, наложничество, умычка и проч. К князю и его судьям обращались за разрешением таких жалоб и вопросов, в решении которых гражданская власть была бессильна, так как предыдущая практика не знала таких случаев. Компетентным лицом был только митрополит, в руках которого был Номоканон и практика греческой церкви. И в этих случаях князь „сводил с своей души“ суд по сложному делу, как выразился князь Всеволод Мстиславич в уставе новгородском (до 1136), и представлял дело церковному суду. Но Русь XI—XII вв. была мало похожа на цивилизованную Византию, и потому греческую юридическую практику нельзя было целиком пересадить на русскую почву. Приходилось применяться к обстоятельствам и допуокать изменения в византийских кодексах. Конечно, изменения касались несуицественной стороны и частностей, напр. размера наказания. Зависимость наших первых юридических постановлений от церковно-византийских источников очевидна. В "уставе Владимира" заключается и ссылка на источник, легший в основу устава, — греческий Номоканон. В "уставе Ярослава", в общем повторявшего

1) Ключевский. Курс 1, стр. 307.

[107] "устав Владимира", заключаются постановления Эклоги и Прохирона. 1) Конечно, перевоспитать недавно обращенное в христианстве общество было делом нелегким, и в короткий срок сделать это было невозможно; но церковь постепенно перерождала недавних язычников, действуя на них и словом убеждения и принудительно посредством суда, предоставленного ей княжескою властью. Митрополичий суд был необходим на первое время; в некоторых случаях только церковь могла справедливо определить правоту или виновность русского человека XI—XII века. Таким образом сама жизнь, новые общественные условия отдавали суд мирской в руки церкви.

Устав новгородского кн. Вееволода Мстиславича (до 1136 г.) повторяет Владимиров устав. В этом уставе сохранилась характерная черта: были случаи не только третьего, но и четвертого брака; приходилось разбирать дела о дележе наследства между детьми первой, второй, третьей и четвертой жен. В XII веке детям от третьей и четвертой жены выдавалась „прелюбодейная часть в животе" 2). Устав Всеволода имел местное значение, как и уставная грамота кн. Ростислава Мстиславича Смоленской епископии 1150 г. 3) Из подсудных церкви дел по грамоте Ростислава Мстиславича упоминаютея следующие: роспуст (развод), двоеженство, брак в недозволенных степенях родства, и похищение девицы, „зелья" и душегубство (т. е. все виды волшебства и колдовства), драки между женщинами и вообще все проступки духовенства 4). Относительно области церковного суда в самом конце XIII в. (между 1293—1300) имеются сведения в послании неизвестного Владимирского епископа к одному из сыновей Александра Невского 5).

Какими же лредствами располагала церковь против греха и преступления? Обычным средством наказания был

1) Ключевский. Курс, 1, стр. 318.
2) Владимирский—Буданов. Хрестоматия по истории русского права. Вып. 1, изд. 6, 1908 г., стр. 206—211.
3) Голубинский, Истор. рус. ц. изд. 2; том. 1, пол. 1, стр. 641. Доплн. к Акт. истор. т. 1, № 4, стр. 5—8.
4) Голубинский. 1, 1, ibid., стр. 412.
5) Голубинский, 1, 1, ibid, стр. 640—642.

[108] денежный штраф в пользу судьи. Но кроме штрафа, карательной меры, устав Ярослава применял исправительные меры: епитимию и принудительное пребывание в церковном доме, где арестованным, вероятно, вменялось обязательное посещение храма и некоторый физический труд, что практикуется и теперь для лиц, отправляемнх „под начало“ на архиерейский двор или в монастырь. Кажется, применялось и телесное наказание 1). Ему напр. подвергали лиц занимавшихся скотоложеством и колдовством 2). Епитимье и заключению в церковный дом подвергали пре-имущественно за грехи против седьмой заповеди. Очевидно, старое языческое невоздержание не скоро было забыто русскими.

В заключение выскажем взгляд на древние юридические памятники; вряд ли они были в буквальном смысле плодом законодательной деятельности тех лиц, которым усвояются эти памятники. Вероятно, ни св. Владимир, нн Ярослав не издавали строго выработанного кодекса, но они вошли в соглашение с митрополитом относительно подсудности известных проступков светской или духовной властям. Согласно с этими договорами устанавливалась практика церковного суда. Эти правила, будучи записаны, получили название уставов наших князей. Таким образом тогдашнее законодательство шло от практики к кодексу3). Подлинных постановлений св. Владимира и Ярослава мы не знаем; дошедшие до нас списки уставов с их именем разнообразны по объему и содержанию. Вероятно, первоначальный закон, будучи неопределенным и растяжимым, давал возможность делать дальнейшие изменения без нарушения основных его начал и без предположений о подлоге 4). Против язычества были направлены некоторые постановления Владимирского собора 1274 г. 5) и московского собора 1551 г.; результатом деятельности последнего был Стоглав, содержащий

1) Ключевский. Курс 1, стр. 318.
2) Устав Ярослава, статья 19 и 39.
3) Ключевский. Курс рус. истор. т. 1. стр. 315.
4) Владимирский—Буданов. Обзор истории рус. права, изд. 5, Киев, 1907 г., cтр. 95.
5) Р. И. В. VI, стр. 83—102, прав. 3, 7, 8.

[109] указания на достаточно свежую, хотя и бессознательную память о древних языческих обычаях Составленный Феофаном Прокоповичем и изданный от имени Петра I „Духовный Регламент" также должен быть отнесен к разряду канонических произведений; в нем есть обличение суеверий, но о древнем язычестве не упоминается. сауны новосибирска

Назад ☧ К оглавлению ☧ Вперед
Начало сайта ☧ Библиотека

Time spent: 0,0100758075714